АВТОРИЗАЦИЯ

Забыли пароль?

версия для печати

обсудить на форуме

©drumspeech.com - форум барабанщиков

Vinnie Colaiuta "Талант и сила характера"

Vinnie Colaiuta снова поехал в турне с группой Стинга. Много всякого говорилось об их отношениях, только всё это уже в прошлом и неважно. Парни играют вместе и делают это потрясающе! Скоро мы сможем видеть их на концерте в Польше, где Vinnie Colaiuta будет сидеть за установкой Ludwig и чётко держать groove, имея в помощь множество новеньких тарелок Paiste. Определённо можно сказать, что переход Vinnie на продукцию швейцарского производителя тарелок отозвался громким эхом во всём барабанном мире. Известно также, что переговоры с Vinnie проводил сам Fredy Studer, а значит – человек, который получил согласие на сотрудничество с Paiste Джона Бонэма (John Bonham)!

Приглашаю прочитать интервью с Vinnie, которое нам удалось взять в марте, во время гастролей со Стингом, сразу после окончания февральских концертов в Варшаве (интервью 2012-го года – прим. Drumspeech.com).

Радостно видеть тебя снова со Стингом! Как проходит турне Back To Bass?

Хорошо, очень хорошо! Старая гвардия -Sting на басу, Dominic Miller на гитаре и я на барабанах. Добавился к нам ещё на ритм-гитаре Rufus - сын Доминика. Peter Tickell на скрипке и Jo Lawry на скрипке и вокале.

Турне имеет долю свежести, поскольку играем вещи, которые раньше никогда не играли со Стингом. И, что это очень важно – есть желание показать материал во всех аспектах. Посмотрим правде в глаза: Стинг является мастером слова, его представление о том, как вложить в песню большое содержание, находится на очень высоком уровне. Это и есть искусство написания песен, соединённое с музыкальностью. Такого рода структура требует соответствующего арсенала выразительных средств от музыканта. В настоящее время есть совсем не много таких ситуаций, которые требовали бы от музыканта такого владения мастерством в стольких различных аспектах творчества. И, если музыканту выпадает привилегия насладиться таким опытом, то это как духовная пища – большое благо. И, конечно же, хочешь дать от себя как можно больше.

Ты ведь был на гастролях с Frank Zappa, когда первый раз встретил Стинга, правда?

Это было во время Zenyatta Mondatta. Наш звукооператор разбудил меня и сообщил, что мы идём слушать The Police. Мы зашли сзади сцены, где был Stewart Copeland, который разминал руки, а Стинг куда-то всё время выходил и затем возвращался. Когда они начали играть, я просто не мог поверить в то, что звучание, идущее со сцены, происходит всего лишь от трёх человек! Это была Икона, они звучали так, как тогда никто не звучал, они ломали все барьеры и качество тех песен в соединении с голосом Стинга было невероятным!

Прослушивание в группу Стинга в 1990-м году было с твоей стороны довольно смелым шагом, поскольку ты потратил к тому моменту много лет на создание собственной и, к тому же состоявшейся, карьеры студийного музыканта…

Да, так было. Но к счастью, когда я поехал в тур, мне довольно быстро удалось войти в рабочий «ритм». Это не есть совсем вот так - просто, даже для меня, утверждаю это с большим смирением. Причём делаю это с 33-х лет. Я пережил ритм-машины, новых людей, появившихся на музыкальном рынке, но сейчас мы имеем дело с новой ситуацией, очень глобальной и очень реальной – люди больше не покупают дисков. Не говорю, что сейчас нет хорошей музыки, которую можно было бы издать, но проблема в том, что все ворота оказались открыты и каждый перекрикивает каждого до такой степени, что собственно уже не слышно никого. Всё стало доступно, из-за чего мы лишились арбитров, хранителей качества, которые регулировали бы количество воды, переливающейся через шлюз. А на дне ведь может оказаться очередной настоящий талант, исчезнувший в этом хаосе.

Первые твои концерты со Стингом были во время его третьей сольной программы The Soul Cages. Мне кажется, что всё возвращается на круги своя, поскольку турне Back To Bass повернуло в Европу осенью прошлого года, а David Sancious добавился с клавишами, чтобы дополнить оригинальный состав.

Да, это будет оригинальный состав, плюс Джо и Пит на финальные концерты. Мы вчетвером очень давно и хорошо друг друга знаем, нас объединяет множество историй и это - дополнительный элемент братства старых товарищей. С одной стороны – это как влезть в пару старых удобных башмаков, с другой - мы все изменились, и очень интересно, как наше новое состояние будет звучать в настоящем?

Правда, что ты возился на кухне у своей мамы, когда в первый раз увидел Битлз в программе Эда Салливана много лет назад? Это было то выступление Ринго, которое подлило масла в огонь?

Да - первый раз увидел настоящие барабаны по ТВ. После того, как увидел Ринго, был тотально озабочен тем, чтобы заиметь собственные барабаны. Как ребёнок я охотно всему учился, а поскольку рядом всегда была музыка, то, как и большинство юных барабанщиков, я лупил по кастрюлям и банкам. Однако когда первый раз я попробовал что-то сыграть, то по какой-то причине у меня не было никаких проблем с тем, чтобы сыграть одой ногой одно, а другой - другое. Я был счастлив, поскольку мои родители держали руку на пульсе. Это именно моя мама очень оперативно внушила мне желание брать уроки игры на ударных. Это произошло после того, как однажды она увидела мою игру с фрагментом музыки Motown records - Temptation.

Первый урок произвёл на тебя большое впечатление?

Я познакомился с руководителем оркестра в своей школе, который дал мне книжку, пэд, позже показал мне как держать палки - традиционным замком. И это было всё. Я вышел через полчаса с ощущением, что я махал над головой молотом! Это был первый ясный момент, когда я понял, что хочу стать профессиональным барабанщиком. Большинство детей считало, что получить пэд и книжку – это полное поражение, но только не я! Это была горькая конфета, но поедал я её быстрее,чем получал.

Твоё старание в самосовершенствовании стало уже легендой и, даже, когда ты был совсем молодой, ты так же жадно впитывал науку?

Играл всё: джаз, оркестровую музыку, оркестровый рок,маршевые оркестры, ансамбли барабанщиков… - всё! Был очень дотошным в получении информации и она была для меня драгоценной, поскольку всё это было началом огромного процесса под названием Развитие, процесса, на который уходят годы. Как подросток я усваивал информацию очень быстро, но до поры не придавал особого значения тому факту, что любая информация должна в тебе дозревать. Когда ты молодой, то тебе кажется, что ты лихой всадник, готовый на всё, раз ты играешь вместе с пластинками и знаешь разные фишки. Но это на самом деле похоронный марш, поскольку ты не знаешь – как и почему все эти барабанщики играли то, что играли до тех пор, пока сам не наберёшься опыта. Я вложил много труда до седьмого пота в то, что делаю. Как правило, большинство людей не готово к тому, чтобы отдать столько труда и сил. Каждый хочет стать Супермэном сразу и желательно через манипуляции с Массмедиа, где всё и сразу кажется доступным. Пожалуста, не ограничивайтесь только на двух аспектах, которые называются Грув и Брейки, поскольку будет это выглядеть так, будто у вас зрение работает только в двух измерениях. Ведь на самом деле их намного больше. Всё является большим процессом, и вся наша жизнь – это идущий процесс. Извините меня за некоторый пафос, но интерес собственно и заключается в том процессе, где всегда есть что-то новое, но до чего ещё нужно дожить.

Черпая вдохновение у других барабанщиков, важно ли оставаться собой?

Бинго!!! Сохрани всё, что делаешь, останься собой – и, главное, - радуйся быть собой! Поскольку это всё, что ты имеешь. Брать с кого-то пример, снимать - очень важно, но нужно двигаться с места, оставить имитирование других и научиться чувствовать себя удобно со своей собственной уникальностью.

Не раз уже говорено о великих барабанщиках, узнаваемых именно благодаря их уникальности…

Стива Гэдда узнаешь с полтакта. Или возьмем стиль би-боп: в основном все играют вариации одного и того же ритма с лёгкой независимостью и разбавленные лёгкими рисунками, правда? Что же, если это так, то почему тогда Art Blakey, Max Roach, Charlie Persip, Shadow Wilson, Tony Williams и Elvin Jones не звучали одинаково?! Потому что каждый из них имел собственную индивидуальность и звучание своего инструмента.

И это звучание не должно быть поверхностно эффектным, чтобы быть эффективным, ведь, правда?

В последний раз, когда я видел Elvin Jones, он играл проще, чем когда-либо ранее, но абсолютно вбил меня в землю. Я буквально падал со стула, наблюдая, как он играет в райд! Он играл абсолютно иначе на этой тарелке в сравнении с тем, что я видел у него раньше. Мне просто небо открылось от взгляда на то, что он делал своей правой рукой. И всё это был ОН, такой узнаваемый ОН.

Ты поведал нам о своём первом ясном моменте карьеры, а второй?

Что ж, когда мне было каких-то 12 лет, я познакомился с одним пареньком, тоже барабанщиком. Он у меня спросил – кто является моим любимым барабанщиком? Я ответил ему - Бадди Рич, ведь на тот момент я был очень вдохновлён его игрой. Когда же я задал ему тот же вопрос, то парень ответил - Тони Уильямс. Я никогда раньше не слышал этого имени, и потом часто думал о том пареньке - что с ним стало, ведь если в таком юном возрасте он понимал - кто такой ТОНИ, то, видимо, он очень хорошо понимал, что происходит. Так или иначе, я пошел после этого разговора в местный магазин пластинок и нашёл там альбом Ego, купил его, пошел домой и стал его слушать. Сначала это звучало для меня как иностранный язык, как будто кто-то невероятно образованный тебя переубеждает в чём-то, а ты абсолютно ничего не понимаешь. Назавтра я включил это снова и Оп..! Кажется я начинаю понимать! И это был момент, когда ТОНИ изменил мою жизнь.

Очередным ключевым моментом в твоей карьере было поступление в Беркли?

Да. Я занимался у Gary Chaffee, который в тот момент систематизировал свои идеи, позже изданные в виде серии книг. У меня уже были базовые знания, что помогло мне довольно быстро освоить программу Гарри, да и, собственно, я не относился к учебе, как к работе. Напротив, я легко и охотно впитывал любую новую информацию, как губка.

Среди твоих знакомых во времена учёбы в Беркли можно упомянуть другого молодого адепта по имени Steve Smith?

Мы со Стивом познакомились ещё до поступления в Беркли и после встречи на инаугурации всегда держались вместе - так же, как и ещё один наш приятель Frosty.

И вас троих занесло на урок к мастеру грува по имени Bernard Pretty Purdie. Как это было?

Стив слышал, что Пурди преподаёт в Нью-Йорке. Ну и мы поехали его увидеть. После того, как угостил нас шоколадом и печеньем, первой вещью, которую нам сказал Пурди, было: «Никогда не ругайтесь со звукооператором!». После попросил каждого из нас присесть и сыграть с ним соло на рудименты, что мы и сделали. Потом сыграть грув, что мы тоже сделали, а, точнее, нам казалось, что это есть грув. Потом Бернард уселся и сыграл сам. Я имел счастье стоять у него за спиной и это был третий ясный момент в моей карьере, понесло всё моё тело - это ФАНК!!! Когда мы уходили, Бернард сказал нам, чтобы мы вернулись с написанным эссе, или сочинением – чему мы тут научились. Никогда я его не написал и никогда больше не вернулся. Почему? Увидел, что мне нужно было увидеть - это было большое откровение, и я понял, что это было нечто, чему невозможно научиться. Или ты это в себе имеешь или нет. Я имел. Это был важный момент.

Ты хотел продолжать учёбу в Беркли. Но был не в состоянии финансово это поднять, это правда?

Я просто не мог себе это позволить. Чейфи сказал мне, что я должен переехать в Нью-Йорк и найти работу. Именно так я и собирался сделать, но в последний момент я решил ехать в Калифорнию. Пара моих знакомых в Лос Анджелосе нашли мне место для занятий, и поэтому я сел в автобус со своими барабанами, чемоданом и 80 долларами в кармане. Мне кажется, что человек становится счастлив, делая такую вещь, когда ему 21 год и единственное, о чём я тогда мог думать, было хорошее место чтобы играть музыку, которую люблю.

А как молодому новичку в городе удалось добраться до великого Фрэнка Заппы?

В маленьком клубе в Venice, где я играл за 5 долларов или пиво, я познакомился с Tom Fowler – он играл на басу у Заппы. Однажды Том сообщил мне, что Фрэнк ищет новую ритм-секцию и дал мне номер телефона, по которому мне можно было позвонить. А по иронии судьбы, я к тому моменту очень основательно изучал творчество Заппы и очень полюбил его пластинки Zappa In New York And Roxy & Elsewhere. Так или иначе, я позвонил и был отправлен с талончиком, но следил за процессом. Однажды мне позвонили из менеджмента и сообщили, что я должен быть в Culver Studios в 6 вечера в среду. Это была большая киностудия и я не мог поверить в то, что увидел по прибытию на место. Три огромные людские очереди на каждый инструмент. Каждый человек поднимался на сцену и может через 15 секунд я слышал, как Фрэнк объявлял: “Следующий!“ Похоже всё это было на очередь за бесплатным супом и, когда подошла моя очередь, я знал, что или поплыву или утону.


FRANK ZAPPA, VINNIE COLAIUTA Germany 1978


Играть пришлось на знаменитом инструменте Терри Бозио, - чёрный Gretsch с двумя бас-барабанами?

Да. Никогда до этого я не играл на двух бас-барабанах. Я уселся и Фрэнк начал перечислять вещи, которые мне нужно было сыграть. Это было: «Сыграй грув», «СОЛО?», «Играй на 21!», «Сейчас проверю как ты запоминаешь фразы, повторяй за мной». Команды сыпались коротко и быстро, но помню, что думал о том, что нахожусь тут дольше, нежели 15 секунд, и это было уже неплохо! После всего Фрэнк отставил меня в сторону, ко мне подошёл его менеджер и сказал, что хочет взять меня на работу. Моей первой мыслью было: «Супер, у меня есть работа и теперь я смогу снять своё жильё!» В тот вечер Фрэнк приехал ко мне на своём Роллс-Ройсе и повёз меня в Spago (хороший ресторан в Лос-Анджелесе) на ужин, а после него к себе домой, чтобы я познакомился с его женой. Мне тогда только исполнилось 22 года и для меня этот вечер стал большим событием. Получить у него работу значило для меня очень много, так как он был очень важной частью моих лет в средней школе, и было невероятно, что я теперь могу быть там, где по сути я начинал.

Как музыкант ты должен был пройти у него через многие испытания?

Так и было - это была молния! Мы репетировали на протяжении двух месяцев по восемь с половиной часов в день, и на протяжении тех репетиций Фрэнк многократно менял разные вещи, ожидая от нас, что мы будем помнить каждую версию. Иногда мы играли один концерт вечером, а иногда два, но всегда мы делали очень долгую отстройку звука перед каждым из них, кроме того, что сам концерт длился около двух с половиной часов, конечно же, с соло на барабанах. Это было изматывающе, но я был молод и это увлекало. Мы переигрывали целый каталог музыки, выписанной до ноты и во время концерта Фрэнк поворачивался и кричал номер той, которую мы должны будем играть следующей. И все в полумраке начинали искать партии, чтобы сыграть всё правильно. Фрэнк подавал сигнал рукой, когда была смена темпа или ещё чего-нибудь. А в момент, когда хотел соло – просто поворачивался и показывал на тебя. Это было большим испытанием.

Твоё умение играть с листа стало легендарным.

Раньше мне очень много приходилось этим заниматься, и, думаю, что сделал себе определённую репутацию. Сейчас я всё ещё могу читать с листа на приличном уровне, но у меня теперь нет необходимости делать это так часто, как раньше. Если ты не являешься оркестровым музыкантом, то такого типа навыки постепенно уходят.

После трёх интенсивных лет с Фрэнком ты всё же решил оставить его группу и попробовать воплотить в жизнь свою мечту быть сессионным музыкантом?

Дело в том, что у меня появилась возможность сыграть на двух пластинках и я этого очень хотел. Одна была с Gino Vanelli, а другая с группой под названием Pages. Я и раньше хотел участвовать в сессионной работе, но это всегда упиралось в то, что я постоянно был на гастролях с Франком или играл в клубах. И когда мне предложили сыграть в тех двух проектах, то я понял, что если не использую этот шанс, то могу потерять его навсегда. Франк отнёсся к этому с пониманием и так всё и началось. После тех двух проектов кто-то позвонил, и я стал сотрудничать с саксофонистом Tom Scott, который меня ещё кому-то порекомендовал и т.д. Этот процесс естественным образом развивался в те 80-е годы, аж до момента, когда я был в состоянии записать 3 или 4 сессии в день. А позже появился Стинг.

А как тебе удавалось справляться с таким количеством разнородных записей в то время?

Твоё сознание начинает работать таким образом, что твоё умение, навыки и креативность делают это как бы за тебя, самостоятельно, что ли. Ты тут, чтобы служить музыке, поэтому мобилизуешь свои возможности в поиске того, что собственно соответствует твоему вкусу, поскольку ты к этому натренирован. Это всего лишь вопрос профессионализма и умения включить в нужный момент кнопку “ON” и “OFF”, поскольку просто нет времени на то, чтобы всё это выучить, да это и необязательно. Когда только начинал – бывало страшновато, но просто не можешь себе позволить, чтобы страх тобой овладел. Бывало что получал немного «милых» слов от некоторых музыкантов – но ты должен уметь держать такие удары. Таковы законы жанра, это так работает: когда входишь в студию, должен быть готов к любым ситуациям. Всегда внимательно слушаю бас-гитариста. Он всегда будет поддержкой, если увидит, что вы соотносите свою игру с ним и у вас есть взаимопонимание.

Появление Pro-Tools, а также всего этого нового хитрого оборудования изменило студийный климат навсегда?

Когда появился этот феномен резки, копирования, лупов, появилась и эта плохая шутка, что играешь только четыре такта и видишь из контрольной комнаты большой палец, поднятый вверх. Что стало с профессией музыканта? Я как-то работал с чуваком, который упёрся в желании подвинуть мои backbeats. Он смотрел на них на мониторе в сетке программы, и с позиции того, что они не приходились в долю вместе с начерченной сеткой. И он -таки выровнял! Когда я это позже послушал – звучало это просто ужасно и я понимал, что то, что звучало, это был не я! Этот парень не мог врубиться, что я играл так, потому что это было необходимо. Я мог всадить удары точно в сетку, нет проблем, но это должно звучать ровно и не надо смотреть на экран компьютера, чтобы это утверждать – слушай ушами!

Ты говоришь также о недостатке взаимодействия между музыкантами во время студийной сессии…

Если нет дорожки баса, то это выбивает меня из равновесия, и дело в том, что когда вы играете вдвоём, ваша совместная энергия большая, нежели просто сумма двух разных партий, записанных раздельно. Если я играю и нету баса, то я, конечно могу наиграть разных приёмов, фраз или повторов, но в этом случае басист уже будет замкнут в том, что я сыграл. А ежели мы играем вместе, то есть столько разных вариантов структуры грува, и при этом бас и барабаны будут идеальным фундаментом. Это интерактивное взаимодействие стало утраченным, и очень важно, чтобы научиться, как работать и общаться, держать связь с другими людьми. Если это ушло, то что мы имеем? Тогда это просто рефлексия над этим огромным виртуальным миром, в котором мы живём. Ведь сегодня есть столько вещей, требующих нашей коммуникации, а мы совершенно не учимся, как взаимодействовать хорошо без посредников.

Вместе с виртуальным миром пришло также время пиратского копирования музыки, что тебя, видимо, ощутимо ударило?

Люди в самом деле не отдают себе отчёта в том, что делают, или делают это потому, что все так поступают? Это как будто: «Ешь дерьмо - миллионы мух не могут ошибаться!» Скажи мне, почему ты считаешь себя в праве присвоить себе результат чужого труда бесплатно? Это можно сравнить с заходом в магазин, чтобы взять хлеба, выйти и не заплатить за него. Конечно же, все называют это «обменом файлами». Но это всего лишь попытка спрятать суть за благозвучными словами. Некоторые будут со мной не соглашаться, считая меня брюзгой, противящимся переменам или престарелой звездой рока, потому что думают, что я веду гламурный образ жизни. Однако у меня для вас новость: Я просто стараюсь тут жить между огромным количеством других музыкантов.

На протяжении карьеры ты работал с невероятными составами. Должно быть не просто выбрать наиболее яркие моменты, но момент в 1982 году, в который ты снял трубку телефона и узнал, что ты приглашён на сессию с Joni Mitchell, по идее должен быть шокирующим?

Это было невероятное, фантастическое совпадение. Буквально за минуту до этого просматривал запись Mingus с Jaco Pastorius на басу и Wayne Shorter на саксофоне. То, чего я был свидетелем, невозможно описать, и это невероятно, как эта тройка взаимодействовала – как единый замысел. Никогда этого не забуду. Я записал с Джони альбом «Wild Things Run Fast “, что вылилось в гастрольный тур и сотрудничество с группой - Larry Klein на басу, Michael Landau на гитаре и Russel Ferrante на клавишах – это было прекраснейшим периодом моей жизни. Я испытал огромное счастье исполнять те песни и на том уровне музыкальности.

Расскажешь нам о своей работе с Jeff Beck?

Что я могу сказать? Это очередной из моих героев, икон, с тем своим неповторимым голосом. Он имел очень большое влияние на меня и я понял сразу, как только впервые его услышал - как много свежести он привнёс в рок-н- ролл. Наши дороги сошлись достаточно рано в моей карьере, но ничего не происходило до момента, когда мы были оба приглашены в проект трибьюта для Les Paul. Там мы познакомились основательно и сразу после него я получил телефонный звонок. Группа с Талом Вилкенфилдом, Джеффом и мной стал очередным большим событием в моей жизни. Один из лучших музыкальных проектов, в которые я был когда-либо приглашён.

Херби Хэнкок – это твой очередной герой, с которым последнее время ты сотрудничал?

Я встретил Херби ещё когда только переехал в Лос-Анджелос и, конечно, работа с ним была фантастической. У нас была возможность сотрудничества и раньше, и я уже думал,что она навсегда упущена. Не знаешь, однако, что жизнь тебе принесёт, а я верю - что должно произойти, и то, в конце концов, произойдёт, если, конечно, у тебя есть что рассказать другому музыканту. Поэтому урок в том, чтобы быть терпеливым и радоваться тому, что имеешь на данный момент, поскольку ничего не утрачено, всё может быть.

Очередным важным моментом наверное будет получение Grammy с Five Peace Band, где ты был вместе с Chick Corea (piano), John McLaughlin (guitar), Kenny Garrett (sax) и Christian McBride (bass)?

И снова невероятно – выиграть с диском Live, который Чик предложил сделать, и вот просто так? Я не мог себе даже представить, чтобы такое могло произойти при самых лучших обстоятельствах и с людьми, которых я так люблю. Когда я смотрю в прошлое, я так счастлив, что смог поработать со столькими своими героями, поскольку это именно они когда-то сделали так, что я захотел играть музыку. Рассуждаю сейчас на трансцендентном уровне, видя ситуацию как бы свыше.

Есть ли планы на сольный проект?

Хотелось бы сделать что-нибудь с людьми, которые любят думать, для спокойствия музыки, понимаешь меня? Вопросом остаётся нахождение времени, потому что в ближайшем будущем я буду в турне со Стингом.

Нет числа барабанщикам, комментирующим твои умения – например Ten Summoner’s Tales Стинга – говорю об odd time, сыгранных так плавно. В чём твой секрет?

Во-первых, хочу поблагодарить всех барабанщиков, которые так говорят. Это очень приятно и непривычно. Причина, по которой это звучит так, как звучит, такова, что один элемент установки играется за тактом – и дело в удержании пульса, который не всегда приходит на «раз». Вместо этого он движется на протяжении двух тактов, и, таким образом, получается пульс из четвертных нот, которые в двух тактах приходятся на разные доли. Эта идея не была чем-то новым для меня во время записи диска - это один из элементов, которые я регулярно использую. Идея использовать же это на записи была не моя, а Стинга.

Наверное, в молодости ты был сильно увлечён odd time, правда?

Я мог час играть за тактом и наслаждаться этим пульсом. Однажды я открыл это для себя – и всё, открылся новый вид, новая перспектива. Я думаю, что всегда имел к этому склонность. Я мог делать так, что звучало это в odd time, но было плавно и легко. Так оно и получилось запечатлённым на Ten Summoner’s Tales.


Vinnie Colaiuta solo


Ты вдохновил огромное количество барабанщиков.

Честно? Наверное, если я начну об этом думать, меня это будет очень тяготить - это не является чем-то, о чём я думал и чего ожидал. Наследование - это процесс, через который большинство из нас должно пройти, но, в конце концов, я знаю, что должен звучать – как Я, что и парадоксально, ведь именно когда я перестал стараться найти самого себя, то тогда и начал звучать – как я. Так много вещей влияет на то, как мы играем – стремления стилистические, ощущение времени, техника, самовыражение и т.д. Я очень благодарен за то, в чём принимал участие. Я счастлив, что могу играть музыку и иметь эту возможность тогда, когда нужно и уметь сказать то, что нужно. Я стараюсь этот процесс контролировать, хотя иногда и сам нахожусь под контролем. Но, в конце концов, даже будучи под контролем, люблю думать, что это я всем руковожу!!!

Для открытого польского интернет-портала Perkusista.
Перевёл с польского Кирилл Шевандо kirillshevando@gmail.com