Тема: Игорь Джавад-Заде
новое, интересное интервью с Барабанщиком Джавадом.
источник: http://neformat.sarov.net/texts/?id=2928
Сейчас известный барабанщик Игорь Джавад-Заде - участник казахской группы ULYTAU (в переводе с казахского – «великая гора») и больше времени проводит в Алматы, чем в Москве. А меньше года назад он весь был в своем сольном проекте DRUMSDREAMS, зарабатывал деньги, подыгрывая Аврааму Руссо, и помогал двум молодым группам – ГОРОД 312 и ПАЗЗЛ.
Мы сидели на студии Владимира Осинского и беседовали о богатом переменами творческом пути музыанта. Игорю пришлось поработать с коллективами самых разных направлений: от АРСЕНАЛА и НАУТИЛУСА ПОМПИЛИУСА до Земфиры, Кристины Орбакайте и Авраама Руссо.
Для начала выясняю, почему его все зовут по фамилии – не Игорь, а Джавад. Выясняется, что Джавад – это родовое имя, поэтому оно ничуть не хуже, чем Игорь. Хорошо, пусть будет Джавад.
СП: Джавад, ты постоянно меняешь стилистику проектов, в которых участвуешь.
Джавад: Да, это маятник. Здесь много составляющих. Я сам, задумываясь об этом, пытался анализировать. Во-первых, – мой возраст. Я набирался опыта, и у меня были шатания. Я ведь человек крайностей. Сначала я мечтал работать в АРСЕНАЛЕ. Это была мечта детства. Она осуществилась, и ровно на год меня хватило. Я зарядился, взял все, что мог взять. Я получил все, что мне было нужно. Мы в замечательных отношениях с Алексеем Семеновичем Козловым. Просто я в тот момент ушел и сразу пошел работать к Гранову, потому что у Гранова работал мой близкий друг Володя Осинский, и мне хотелось с другом работать. Там не было никакой музыки, но там была студия, там были навороченные инструменты, я мог заниматься своим творчеством. И была еще одна очень важная в то время причина - деньги. Гранов одним из первых стал работать кооперативные концерты. В 1989 году у Гранова я за месяц получал полторы тысячи рублей. Для сравнения: у Козлова я получал 300 рублей. Это большая разница. У меня была семья… Кстати, странно, не знаю почему, но семье почему-то ничего из этих денег не доставалось…
СП: А как в НАУТИЛУС ПОМПИЛИУС занесло?
Джавад: Это Костенька. Кинчев. Костя – наш приятель. Володя Осинский писал с ним «Шестого Лесничего» - клавишные, продюсирование. С Костей мы очень много пива выпили как раз в том 1989-м году, очень дружили и дружим до сих пор, - правда, давно не виделись. И как раз он Славе посоветовал меня пригласить. Вот Слава Бутусов на меня и вышел. Даже не Слава вышел, а Дима Умецкий через свою жену Алену. Она вела переговоры. Я приехал в Питер, отписал им на «Ленфильме» какую-то песню для пробы. На следующий день они поссорились; Дима с Аленой – в одну сторону, Слава – в другую. Директор мне позвонил и спрашивает: «Ты с кем?» Я отвечаю: «Для меня НАУТИЛУС – это Слава». И остался со Славой в одной группе. Со Славой было ломовое время!
СП: В какой группе было больше свободы для творчества?
Джавад: В АРСЕНАЛЕ. Как это ни парадоксально. Насколько ни был бы жестким Алексей Семенович, но в том, что касается творчества, это самая крутая команда. У меня такой больше не было никогда. И такого гуру больше не было. Все было сконцентрировано на творчестве, все было в творческом движении. Мы приезжали на гастроли, с утра ребята вставали – Толя Куликов, Ваня Смирнов, Андрей Денисов – и все занимались по утрам. К одному зайдешь – клавиши стучат, к басисту заглянешь – он уже с утра струны дергает. Никто никого не заставлял, все занимались сами, потому что понимали, что нужно держать высокий уровень. На АРСЕНАЛ ходили музыканты. В любом городе были «битки», люди часто просто не могли попасть на концерт. И нам нужно было не ударить в грязь лицом. У нас своя голова была на плечах. Сейчас нет ни одной гастролирующей группы, на которую ходили бы именно музыканты. Может быть, только на Леню Агутина музыкант пойдет.
СП: А где меньше всего давали развернуться?
Джавад: Меньше всего давали творить у Земфиры. Я пришел к ней в 2000 году, когда еще был старый состав, тогда было нормально. А потом, когда уже собралась команда, она стала очень жестко прессовать. Это было ее право, и, наверное, она была права, но я как-то послушал со стороны запись нашего концерта, – и не поверил, что это я играю. Настолько примитивно, неоправданно скупо и по звуку очень зажато. И наоборот, когда мы с ней ссорились, не разговаривали, я мог играть все, что хотел, и получалось здорово. Она как-то сама послушала запись такого концерта и офигела, как команда может звучать. Только надо понимать, что никаких обид у меня не было. Это обычное творческое подчинение. Она хотела так, и я так играл. На мой взгляд, из тех музыкантов, что с ней тогда играли, можно было бы выжать в десять раз больше. А вот Козлов… На него смотришь – жесточайший человек, но в творчестве он давал вектор и все. В этом направлении можно было двигаться, как пожелаешь, любыми виражами. С ним было очень интересно работать.
Я вообще играл в группах, где музыканты были самые-самые. Вот в А-СТУДИО были самые точные музыканты. Можно было по ним работу метронома проверять. Элементы импровизации там карались расстрелом. Шаг вправо, шаг влево жесточайше карались. Но там у меня все равно не было зажатости, а вот у Земы я был зажат. Что не по ней, она сразу начинала напрягаться сама и напрягать остальных. Когда берешь хороших музыкантов, надо пользоваться всеми их возможностями. Это все равно, что купить двенадцатицилиндровый «Мерседес» и отключить восемь цилиндров, потому что привык на четырех ездить. Климат-контроль? На фиг. Навигатор? На фиг. Ничего не надо, пусть будет на «Запорожец» похож. Это совковый подход: брать хороших музыкантов и давить их, чтобы не высовывались, чтобы на остальных были похожи. Это совок. Вообще в нашей стране отношение к музыкантам очень неправильное. Это я сейчас про попсу говорю. Знаешь, как там музыкантов называют? Обои! Есть только солист, а музыканты – обои. Не буду говорить, кто ввел в обиход этот термин, но он есть. Я уверен, что 90% наших поп-звезд именно так к музыкантам и относятся. Они не понимают, что музыканты для них – это все.
СП: А с Орбакайте как было? Тоже ведь попса.
Джавад: Очень хорошо и мило с Кристи было. Когда я пришел, она как раз начала работать вживую. Полтора года отработал с ней, убедил ее, что надо делать сольное представление музыкантов. Кристи – трудоголик. Она всегда называла себя поющей актрисой, а не певицей. Она стеснялась петь сначала, никто ведь не верил. А потом стала заниматься, следить за собой. Сольные концерты она живьем исполняет, у нее хорошие музыканты. Она молодец: хорошо платит музыкантам, держится за них, сама много работает.
СП: Как ты оценишь уровень отечественной поп-музыки?
Джавад: Очень низкий. Почему? Потому что конвейер неверно собран, на котором звезды зажигаются. Все делается через задницу. Схема неправильная: в раскрутке, в аранжировках, в отношении к музыкантам. У нас ведь вся поп-музыка сводится к девочкам, которых за пятьсот штук баксов крутят-крутят и никак раскрутить не могут. Все – жвачка, все – одно и то же. Берешь телефон и меняешь на нем панели – то же самое. Вот у нас студия здесь крутая; приходят они, записываются, а получается одно и то же. Очень много вокруг шоу-бизнеса всяких прохиндеев, непрофессиональных людей. Сейчас время воинствующей посредственности. Почему в Америке Омар Хаким – барабанщик - идет работать к Мадонне и зарабатывает 2 миллиона долларов за год и два месяца? Почему Дерилл Джонсон – ломовейший джазовый басист – может в ROLLING STONES играть и зарабатывает за год 3 миллиона долларов? И почему у нас артист, выезжая на гастроли, получает 15 тысяч долларов, а его музыкант – стольник? Почему такое отношение? Это даже не социальная проблема, а духовная. Пока у нас люди духовно не вырастут, ничего не будет. Особенно те, кто в шоу-бизнесе и попсе. Воры! Это отражение общества.
В качестве брюзжащего старичка, вспоминающего «наши годы», могу сказать, что в филармонические времена… Да, был жуткий перекос в политическую сторону. Нужно было обязательно какие-то песни исполнить, своим творчеством поступиться, не давали заниматься. И то я сейчас вспоминаю, - если хотел, ты мог заниматься всем этим. Я приехал в Москву в 1979-м и получил столько всего! Володя Осинский хотел - и в самые ярые коммунистические годы выпустил свой сольный альбом. Была у нас команда АЭРОТОН, где я был барабанщиком. Так вот, при филармонической системе музыкант был обеспечен. Минимум –13 концертов в месяц. То есть ты мог получить по минимуму в месяц 200 рублей. Это не каждый инженер столько зарабатывал. А если ты работал в АРСЕНАЛЕ и получал 300 рублей в месяц, то мог спокойно откладывать деньги и на них летом поехать в Крым. И не было фонограммы. Было большое количество действующих на эстраде музыкантов, была конкуренция. Если в какой-то команде заболевал музыкант, то найти замену было не проблемно. Попробуй сейчас найти.
СП: Техника владения инструментом имеет определяющее значение?
Джавад: Для меня? Нет, не определяющее, но очень важное. Для меня лично это одна из важных составляющих, потому что я готовлю программу, в которой, например, будут одни барабаны. В этом случае техника очень важна. Я – барабанщик и хочу показать себя в разных ипостасях: на перкуссии, на электронных барабанах, с ди-джеем, просто соло. В этом концерте у меня есть одно соло на 10 минут, а другое - на 15 минут. Там и видео будет. Под минус должен показываться какой-то видеоряд – где-то абстракция, где-то какие-то сюжеты. Хочу сделать такой один номер: индастриал на бытовых инструментах. Главное спаять, собрать все и озвучить правильно, чтобы звучало. И тут уже не столь важно, на чем играть, если есть барабанная техника игры. Увы, у меня очень большая доля самоедства. Я ко всем критичен, но если бы люди знали, что я с собой внутри делаю, меня бы простили на десять лет вперед. А в других мне, прежде всего, нравится настоящее. Не как он играет, у него даже могут пальцы заплетаться, но главное, чтобы он был настоящим, чтобы от него грув шел. Это видно сразу.
СП: С кем из басистов было наиболее комфортно играть?
Джавад: Ну, с Родриго (Владимир Семин), с которым мы играли у Земфиры и Авраама. Гребстель - Сергей Калачев у Инны Желанной – обалденный. Просто фантастический басист. Такого больше нет. Он вообще отдельно стоящий. Но он сольный басист, хоть и очень гибкий. Вот как творческая единица он уникален. Есть басисты, которые очень круто играют, но так, как Гребстель, не играет никто. А вообще мне с басистами везло. Я всегда играл с очень хорошими мастерами. Может быть, мне везло потому, что с плохими я просто не мог играть. Если бас с барабанщиком не стыкуются, это все, до свиданья.
СП: А почему вы с Родриго ушли от Земфиры?
Джавад: Я всегда ухожу, когда исчезает желание двигаться и появляется инерция. Это не хорошо и не плохо, это естественно. Для меня. Кто-то может так, я – нет. Я люблю самолеты и не люблю планеры. Планер, конечно, красиво планирует, но я люблю, когда на полную катушку, на форсаже. Поэтому меня называют сложным человеком. Я прихожу в команду, мы договариваемся, что будет так-то и так-то. Через год люди устают, и приходится гонять взрослых людей. Разве нормально, что людей надо заставлять заниматься? Люди начинают относиться к музыке как к средству получения зарплаты. Наверное, они правы, но меня это сразу дико напрягает. Деньги – это важный момент, но всегда второй. Не первый. За деньги не купишь ничего настоящего: ни любовь, ни талант, ни саму жизнь.
СП: ГОРОД 312 – это самолет или планер?
Джавад: Пока непонятно. Разбег с диким ревом, дым стоит кругом, ничего не видно. Чувствуется, что кто-то там кричит: «Рожденный ползать, уйди со взлетной полосы!» Время покажет. Материал очень хороший, ребята отличные, но как это будет - зависит от них и госпожи Удачи. Поначалу я участвовал в аранжировках, но потом отошел в сторону, потому что группа – это все же группа. ГОРОД 312 – это «четыре плюс один». Их четверо, я – один. Я сразу сказал, что с моей стороны идет полное творческое подчинение, потому что мои идеи могут основную идею группы кренить в сторону. Это было бы неправильно. Я же свои идеи воплощаю в DRUMSDREAMS, мне этого хватает.
СП: Какой коллектив для тебя наиболее важен на сегодняшний день? DRUMSDREAMS?
Джавад: Не, DRUMSDREAMS – это не группа, а мое самовыражение, это я сам. А так у меня нет приоритетов. Я отдаюсь полностью каждому проекту, в котором участвую. Это мой минус на самом деле. Потому что где-то нужно чуть больше выкладываться, где-то, наоборот, поменьше, придержать эмоции, сохранить что-то для другого. У меня так не получается; если я с людьми начинаю сотрудничать, то выкладываю все, что имею. Знаешь, нельзя любить немножко, а в нужный момент – больше. Если ты умеешь любить, то любишь одинаково и мать, и отца, и женщину любимую. Всех. И даже есть любишь одинаково, с одинаковыми эмоциями. Это как дышать: вот здесь я подышу полной грудью, а там чуть-чуть поцежу воздух, что ли? Я стараюсь не заходить в общественные туалеты жизни. Я лучше в лес пойду.
DRUMSDREAMS – это инструментальный проект. Это лаборатория, в которую я приглашаю разных музыкантов, но есть некий постоянный костяк. Мы играем такой new age, если грубо классифицировать нашу музыку. В проекте участвует каждый раз 4-5 человек: барабаны, бас, гитара, саксофон и вокалистка. Два человека всегда одни и те же – саксофонист Володя Коржановский и я. Все остальные меняются. Вот сейчас гитарист хороший подтянулся – Костя Калачев. Музыка моя и Володи Осинского. У нас уже вышел DVD с записью концерта 11 января 2005 года в звуке 5.1. Неплохой получился DVD: отличное изображение, звук шикарный. Программа своего названия не имеет и называется по проекту – DRUMSDREAMS. Альбом мы пока писать не собираемся, потому что это не коммерческий проект. Мы не раскручиваемся, не занимаемся активной рекламой. Главное для нас – играть живые концерты. При этом перед нами не стоит задача объехать с концертами всю страну; мы играем для себя, для друзей. Это достаточно трудоемкий процесс, требуется много времени на настройку, на перевозку огромной кучи инструментов. Если ехать в другой город, то это получится очень дорого для организаторов. Чем, прежде всего, нам концерты больше нравятся? Там больше доля адреналина, другие эмоции. А вообще я сейчас сотрудничаю еще с группами ГОРОД 312 и ПАЗЗЛ. Помогаю им писать альбомы.
Прежде всего, я смотрю на людей: откуда исходит музыка, ее идеи. Нельзя воспринимать музыку в отрыве от источника. Это только молодые могут позволить себе так глупо подходить к музыке. Вот поэтому, когда мне говорят, что я, мол, пошел к Аврааму, а там лажают, попса сплошная, я только жалею этих людей. Если у нас что-то называют попсой, то это автоматически означает какое-то дерьмо. Значит, кто-то должен его разгребать, приходить туда и делать лучше. Причем, у Авраама сейчас обалденная команда. Восемь человек. Там три дудки, там сольные куски совершенно бешеные – по пять минут у людей. Музыканты очень серьезные.
СП: А не получается так, что музыканты лучше лидера?
Джавад: Иногда так бывает. Приходят музыканты и говорят: «Все хорошо, одно но мешает». Но это, опять же, говорят музыканты, а не обыкновенные зрители. Музыканты у нас все злопыхатели. А простые люди приходят и благодарят, говорят: «Ребята, как вы клево играете! И Авраам - молодец, и команда – супер». Это очень приятно, потому что работаешь для людей. Они же сами говорят, что приезжают якобы «звезды» под фанеру, выступают под нее, корчатся…
СП: Девчонки любят барабанщиков?
Джавад: Да, конечно. Это я сейчас не про себя говорю, у меня жена есть. Хотя были всякие случаи. Например, когда я в НАТИЛУСЕ ПОМИПИЛИУСЕ играл, сидим с женой как-то на кухне – звонок в дверь. На пороге стоят три совершенно незнакомых девчонки. «Здравствуйте. Мы – фанаты группы НАУТИЛУС. Сейчас будем пить чай». Зашли, попили с нами чай и ушли. Мне жена потом такой скандалище закатила, а я их ни разу ни до, ни после не видел! Просто вычислили. Фанаты – это страшная вещь. Страшнейшая!
СП: Друзей у тебя много?
Джавад: Я всех, к кому хорошо отношусь, называю друзьями. Я не понимаю этого пафоса, что друзей много не может быть. Может. Я к людям отношусь или очень хорошо, или очень плохо. У меня середины нет. Мне это очень мешает, но я по-другому просто не могу. Если музыкант относится к музыке искренне, я никогда к нему плохо относиться не смогу. Я всегда буду защищать его, чтобы он ни натворил, - напился, например, после концерта. Но если он начинает в музыке халтурить, я с ним нормально общаться уже не могу. У меня такое часто бывает. У меня это в НАУТИЛУСЕ было. Я подошел к Славе и сказал, что больше самодеятельностью заниматься не хочу. Там просто ребята не занимались. Слава притащил Егора Белкина, он приехал, и началась эта демагогия. Он Настю угробил. Настя – она же супер. Незаконно забытая, талантливейшая. Какая там Земфира? Она вот такая (Сближет большой и указательный палец – прим. СП) по сравнению с Настей. «Танец На Цыпочках», «Тацу» - это глыбы, рядом с которыми нынешних поп-певиц рядом не поставишь. Это все при мне делалось, я очень с Настей дружил. Очень. И вот при ней Егор. Нередкая ситуация – гениальная женщина и при ней муж... И Егор стал рулить в НАУТИЛУСЕ: начались личные дела и закончилась музыка. Я сказал, что ухожу, перед очень хорошей заграничной поездкой в Японию, чтобы не сказали, что я из-за денег ушел. Тут Алика Потапкина назад дернули, ввели его в новую программу. Все нормально получилось, без скандала.
Противостояние, правда, было, но оно скорее шуточный характер носило. Когда мы летели на фестиваль «Музыканты мира – детям Чернобыля», Слава Бутусов лозунг в массы бросал: «Пошли Джавада бить, он попсе продался!» А я тогда с Тальковым работал. У нас был чартерный рейс, мы сели впереди, а остальные набились как сельди в бочке сзади в один салон, потому что западло было с Тальковым в одном салоне сидеть. Был такой антагонизм. Рокеры против попсы. Но это, конечно, глупо было. Человек рокер или попсовик в своем отношении к жизни и к музыке. В Америке Марко Мендоза – ломовой джаз-роковый и джазовый басист – играет в WHITESNAKE. WHITESNAKE – это вообще другое, диаметрально противоположное. А он там играет. И играет как надо. Почему у нас антагонизм? Музыку нельзя делить на рок и попс. Она либо есть, либо ее нет. Если музыки нет, то, как бы ты это дерьмо ни обозвал, – джаз, рок, поп или авангард – оно дерьмом и останется.
СП: Директор – человек для группы нужный, но найти хорошего директора сложно...
Джавад: Практически невозможно.
СП: В какой группе у тебя был директор именно такой, какой должен быть?
Джавад: В А-СТУДИО. Это был Саша Качан, который тогда только начинал директорствовать. Он пробивал невозможное, он такие вещи делал!.. Вот приехали мы в Петропавловск-Казахский. Первый концерт на стадионе, а вечером концерт должен был состояться в ресторане. И отключают свет в этом ресторане. Просто по графику отключают весь район. Отрубили. Саша поехал, нашел главного электрика города, заплатил, ему открыли помещение, и он стоял весь концерт с ломом около рубильника. Пока мы играли, он никого к нему не подпускал. Но он работает за деньги, без денег не работает. Такой уж он человек – за интерес работать не будет. Зато в него бросил монетку, направил – и то, что тебе надо, он с лихвой отработает. Он сейчас у Кристины Орбакайте. Сейчас таких больше, наверное, нет. Профессионалов вообще мало.
СП: А тебе самому, как профессионалу, не мешает груз собственного опыта?
Джавад: Мешает! Появляется такой творческий цинизм. От этого никуда не денешься – последствия приобретенного опыта. Опыт – это не умения, а накопленные знания. Вот эти накопленные знания могут испортить все, что угодно. Только начинаешь восторгаться, а тебе опыт в ухо начинает бубнить: «Ну что ты, ты же это уже сто раз слышал». Я все равно стараюсь восторгаться. Я люблю слушать разную музыку. Только после гастролей, когда устаю, не могу ничего слушать даже в машине. Не лезет уже ничего. Я тогда переключаюсь с музыки на другие любимые занятия. У меня три страсти в жизни: музыка, женщины и приготовление еды. Женщины не в смысле маниакальном, мне интересно познавать их. Познать их до конца невозможно, поэтому и интересно. А готовить я люблю все, кроме сладкого. Любой мужчина должен уметь готовить. Женщина по обязанности готовит каждый день, а мужчина – нет. Вообще поварское дело – это мужское занятие. Еще автомобили очень люблю и отношусь к ним, как к искусству. У меня самого «Аудио-100», «сигара». У меня был здоровый «Форд», - я люблю большие машины, – но дедушка выехал поперек меня, когда я шел по главной. Дедушка, слава Богу, жив остался, а двигатель из его автомобиля вылетел на дорогу. У моего же «Форда» в трех плоскостях повело лонжероны и его пришлось менять. У меня были отложены деньги, и я поехал, за 2200 купил «аудюшку».
К этому моменту чай, любовно заваренный Джавадом, уже был три раза выпит. С горящими глазами Джавад повел меня в комнату показывать свою «кухню». Ударная установка, занимающая почти целиком помещение, производила мощное впечатление, особенно после того, как Джавад уютно разместился на стульчике и стал похож на маленького гнома среди горы своих сокровищ. Совершенно непонятно, как человек, имеющий только две руки и две ноги, может управляться с таким монстром.
На прощание Джавад познакомил меня со своей «аудюшкой», на которой и подбросил до метро, а потом укатил навстречу новым творческим переменам. Это была его очередная взлетная полоса, которая обязательно приведет на вершину Великой Горы.
Супер! Отличное интервью. Спасибо Вебдог. Аж трепетало, когда читал. Джавад не толкьо отличный музыкант, но и мудрый человек.
шпасибы, отличное интервью, мне оччччень понравилось!
Джавад, действительно, не только отличный драммер но и мудрый человек, судя по всему...
на его сайте выложено соло,причем одно и то же в нескольких вариациях.ничего необычного я там не услышал,тем более раз музыкант такого класса,мог бы и выложить что нибудь еще
но интервью хорошее
Поражает трезвый и проницательный ум после стольких перемен... Всегда интересно узанть о чем думает настоящий профессионал!
KLOP - это очень устаревший материал) а что бы услышать нечно необычное(возможно) вы сегодня вечером можете послушать его игру в составе группы улытау. они сейчас как раз в астане.
фото с мастер-класса в Музторге - Игорь Джавад-Заде и ученики мастер-класс
а 26-го мастер-класс Игоря в барабанной школе Климовича - http://www.drumspeech.com/news.php?id=1573