Vinnie Colaiuta разбор партий
Смотреть, как играет Vinnie Colaiuta, – значит наблюдать за действиями подлинного мастера. Кажется, нет такой "фишки", техники или стиля, которые он не сумел бы освоить. Неудивительно, что человек столь огромных талантов так много создал. Даже если от вашего внимания ускользнули его в высшей степени зрелищные выступления с Frank Zappa и Sting, то вы наверняка слышали хотя бы кое-что из его студийных работ, которыми он занимается на протяжении многих лет. Мы решили, что настало время разобрать кое-что из его творчества.
Приведенные ниже нотные записи взяты из Wigged Out – альбома пианиста Randy Waldman’а, который в своем деле далеко не любитель. Он играл с Barbra Streisand, Frank Sinatra, Aretha Franklin и Madonna – и это лишь малая часть имен. Его последняя работа представляет собой сборник "классических эталонов", таких как "Петя и волк" [произведение С.С. Прокофьева], "Полет шмеля" [интермедия Н.А Римского-Корсакова для оперы "Сказка о царе Салтане"], "Танец феи Драже" [из балета П.И. Чайковского] и "5-я симфония Бетховена". Colaiuta отдает должное мастерству этого музыканта. "Randy знает материал от и до и владеет потрясающей манерой исполнения, – говорит Colaiuta. – Поэтому ему захотелось сыграть музыку, которая ему нравится".
Waldman решил сопроводить эти классические вещи джазовыми аранжировками. Здесь, к счастью для нас, потребовался не кто иной как монструозный Vinnie, чтобы совладать со всеми стилями, которые заключаются в этих грандиозных партитурах. "На самом деле это очень трудно, – говорит барабанщик. – Это почти как музыка для мультфильмов – там полным-полно нот". Кроме того, Waldman оказался настолько мудр, что предоставил Colaiuta в этих сложных аранжировках достаточно пространства для солирования.
Прим. 1 и 2 взяты из "The Dance of the Sugar Plum Fairies (Танец феи Драже)", где Colaiuta радует нас виртуозными импровизациями. Оба этих примера имеют фразировки в размерах 3/4, 4/4 и 5/4. Первый из примеров начинается где-то на 2 мин. 8 с. от начала композиции, прямо перед соло на басу, а второй, более длинный пример вступает примерно на 3 мин. 18 с. Мы также приводим ритм исполняемых коллективом ударов, так что вы можете видеть, как Colaiuta лавирует между этими музыкальными "маркерами".
Эти два примера записаны нотами со штилем вверх, поскольку Vinnie задействует все четыре конечности в равной степени. Как он развил столь свободное владение четырьмя конечностями? "Нужно просто поменять образ мыслей, – объясняет он. – Весь секрет у тебя в голове. Ты можешь работать над механикой, но твоя игра будет зависеть от того, как ты мыслишь. Тебе лишь кажется, что тут все по-другому. На самом деле ничего "другого" не происходит. Нога по-прежнему бьет все в тот же барабан".
Третий пример начинается примерно на 3 мин. 15 с. от начала "Прелюдии в до-диез миноре". Здесь ноты для ноги записаны со штилем вниз, поскольку хай-хэт служит иной цели и на нем исполняются, в основном, четверти. Colaiuta говорит: "Использование хай-хэта в качестве "тактометра" зависит от контекста, в котором происходит исполнение. Хай-хэт может быть просто одним из "голосов", а может служить "тактометром". Если при исполнении соло он не используется в качестве "голоса" и если никто тебе не аккомпанирует, то хай-хэт всегда будет служить "маркером", показывая, где ты находишься. С точки зрения общего соблюдения такта хай-хэт – своего рода "клей", на котором все держится".
Эти четырехтактовые соло исполняются в размере 7/4, причем Colaiuta играет настолько ровно, что при первом прослушивании вы можете не заметить нечетных фраз. Как он ухитряется сделать так, чтобы его игра не звучала как "восемь минус один"? "Когда я впервые начал упражняться с нечетными размерами, то поначалу у меня так и выходило, – говорит он. – И это один из возможных способов исполнения. Но что если тебе не хочется, чтобы твоя игра так звучала? Тогда надо найти способ, как этого избежать. Известно ведь, что такое исполнение создает несколько странное ощущение, поэтому надо придумать что-то такое, чтобы подобного ощущения не возникало. Можно найти много способов – например, разбить такт определенным образом. Можно избегать первой доли. Можно заходить за тактовую черту.
Обычно бас задает пульс. Его "остинато" подсказывает тебе, как происходит дробление, и дает общее ощущение неровности в такте, как и любой другой грув. Коварство неровности такта может проявиться лишь тогда, когда ты пытаешься ее запомнить, поскольку на самом деле она меняется. По большому счету, тебе нужно разобраться и понять, как разбивается такт, и эта разбивка может меняться от такта к такту. В первое время придется прибегать к счету и находить дробление. Легко чувствовать музыку, когда дробление остается неизменным, потому что в этом случае оно начинает выполнять роль клаве [разновидность ритма в латиноамериканской музыке, обычно исполняемого на перкуссионном инструменте клаве – прим. Drumspeech.com]. А иногда оно изменяется от такта к такту. Это похоже на вождение гоночного автомобиля. Ты как бы мчишься на высокой скорости, и тебе надо еще успевать что-то думать и как-то реагировать. Приостановиться ты не можешь. Ты вовлечен в поток и привязан ко времени".
С таким мастерством, как у Colaiuta, игра и впрямь напоминает вождение гоночного автомобиля. И, как и большинство великих музыкантов, он непрерывно совершенствуется. "Мне просто хочется расти, как и всем нам. Это своего рода путешествие".